Канал дурушка вяжет живу люблю

Лит Лайф

Выставочное пространство, созданное поэтами и переводчиками, огромно. Две нынешние книги можно уподобить такому выставочному пространству, где представлено искусство перевода одного из сильнейших мастеров русской поэзии.

КАК ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ЖИРА С ПОЛЬЗОЙ ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ
7 часов назад
Огромная шишка на ноге исчезла за 6 ночей: запишите эту хитрость...
10 часов назад

Наша речь, предисловие к избранным переводам Вильгельма Левика, окончена. Мы вошли в выставочное пространство с бесконечными поэтическими картинами разных веков и народов, вернее, в резонирующие своды его многочисленных залов.

Давайте пойдем в ногу со временем и доверимся музам.

От переводчика.

Один из наших благородных поэтов однажды сказал нам, что в 24-комнатной квартире, которой владел он и его семья, не всегда было 25 комнат. То же самое происходит и с книгами. Двухтомника, кажется, вполне достаточно. Но когда вы начинаете искать их, чтобы собрать то, что у вас получилось, вы оказываетесь на грани создания антологии зарубежной поэзии. При создании антологии не должно быть пробелов, должна быть историческая последовательность. И здесь мы видим, что даже двух томов для этого недостаточно.

Чтобы лучше представить основных поэтов — тех, кто сопровождал переводчика на протяжении всей его жизни, — он был вынужден отказаться от большей части своего перевода. Ему пришлось исключить испанских романтиков, всю польскую поэзию после Мицкевича и многие венгерские стихи. Ему пришлось отказаться почти от всех своих драм.

Но и его главным близким пришлось соответствовать. Были опущены некоторые главы «Deutschland» Гейне, большинство стихотворений четвертого канта «Чайльд Гарольда» и многое другое, что потребовало бы еще как минимум двух томов.

Тем не менее, эти два тома являются естественным развитием моих предыдущих книг: «Из европейских поэтов XVI-XIX веков» (1956), «Из европейских поэтов» (1967) и «Волшебный лес» (1974).

Если читатель заинтересуется книгой и прочтет ее как живой сборник стихов, независимо от ее исторической и литературной полноты, переводчик будет считать свою работу выполненной. 16>

Не повторяйте ошибку Шатунова! Эналаприл нельзя пить никому! В сто раз лучше выпить обычной...
8 часов назад
Даже самый заядлый курильщик бросит курить уже на следующий день, если на ночь...
8 часов назад

Из немецкой поэзии.

Вальтер фон дер Фогельвейде.

Я написал это стихотворение в январе этого года, но свободный парижский воздух, пропитавший мое стихотворение, обострил слишком много строф. Я быстро отрезал все, что было несовместимо с немецким климатом. Тем не менее, когда в марте рукопись была отправлена моему издателю в Гамбурге, он указал на ряд сомнительных аспектов. Пришлось предаться смертельно опасному занятию — переписывать рукопись заново. В этот момент серьезный тон угас и был заглушен звуками веселого юмора. В злонамеренной спешке я снова сорвал фиговый листок со своих голых мыслей и, возможно, повредил некоторые здравомыслящие уши. Мне очень жаль, но я утешаюсь тем, что и другие писатели совершали подобные преступления. Аристопан был слепым язычником, а его афинская аудитория была классически образованной, но не придавала большого значения морали. Я мог бы уже упомянуть Сервантеса и Мольера, первый писал о благородном дворянстве Кастилии, второй — о великих королях и великом дворе Версаля! О, я забыл, что мы живем в очень спокойные времена, и я с грустью предвижу, что многие дочери образованных классов, живущие на берегах Шпрее или даже на берегах Ольстера, будут морщить свои более или менее горбатые носы. Мой бедный стих. Но с еще большей скорбью я предвижу виселицу фарисеев национализма. Они будут задавать тон, когда дело дойдет до того, чтобы разделять ненависть правительства, пользоваться любовью и уважением цензоров и нападать на других врагов в газетах. В то же время враги своего повелителя. . Наши сердца хорошо вооружены против ярости их храбрых приспешников в черном, красном и золотом. Я уже слышу их приглушенные голоса.

Успокойся! Если ваши цвета того стоят, если они перестанут быть забавой крестьян и бездельников, я буду уважать и почитать ваши цвета. Я подниму черно-красно-золотой флаг на вершину немецкой идеологии, я сделаю его флагом свободного человечества, и я отдам за него свою кровь.

Успокойся! Я люблю свою страну так же, как и вы. Именно благодаря этой любви я прожил в изгнании 13 лет, и именно благодаря этой любви я могу вернуться в изгнание, возможно, навсегда, не скуля и не надевая искаженное, печальное лицо. Я буддист — я друг французов. Я дружу со всеми людьми, если они разумны и добры. К злому удовольствию всех юнкеров и пап земли, сковать их шеи на благо Британии и России. Успокойся! Я никогда не уступлю Рейн французам по той простой причине, что он мой. Да, он принадлежит мне по неотъемлемому праву наследования — я свободный сын свободного Рейна, но я все же свободнее его: на его берегах была моя колыбель, и я вовсе не считаю, что Рейн должен принадлежать его береговым детям». Кроме детей на его берегах.

Эльзас и Лотарингия Конечно, я не могу уступить их Германии так же легко, как вы. Потому что жители этих стран цепляются за Францию благодаря законам равенства и свободы, которые так радуют буржуазную душу. Массы желают многого. Тем временем Эльзас и Лотарингия вернутся в Германию, когда французы закончат начатое, когда начнут действовать в их присутствии, когда они придут к крайним выводам, как уже думают до них, и уничтожат рабство, их последнее прибежище. О Небо, когда Бог обитает на земле как человек, когда мы спасаем его от унижения и становимся его божественным Спасителем, мы возвращаем его бедным, нуждающимся, осмеянным гением, посрамленной красотой, как говорили и пели наши великие учителя, и как мы, молодежь, надеемся, славой того давнего времени. Да, не только Эльзас и Лотарингия, но и вся Франция, вся Европа, весь мир будет нашим — весь мир будет Германией! Место назначения и мирового господства, как Германия, о которой я часто мечтаю, бродя под дубами. Это и есть мой патриотизм.

В своей предстоящей книге я намерен вернуться к этой теме с крайней решимостью, с абсолютной безжалостностью, но, конечно, с абсолютной преданностью. Если это основано на честном убеждении, я с уважением отнесусь даже к самым резким нападкам.

Я буду терпеливо сносить даже самую отвратительную враждебность. Я буду отвечать на смешное, если только он будет честен. Но из мелочной ревности или беспринципной корысти я обрушиваю все свое спокойное презрение на злобных негодяев, которые под маской патриотизма, религии или морали пытаются нанести ущерб моей репутации в общественном мнении. Некоторые умельцы очень ловко использовали для этой цели неорганизованное состояние нашей литературно-политической прессы, чем я могу только восхищаться. На самом деле, Шуфтерле не умер, он все еще жив и уже много лет является главой хорошо организованной банды литературных воров, скрывающихся за каждым кустом и выполняющих заказы в вольном лесу нашей политической прессы. Все листают и следят за мельчайшими свистками своих достойных атаманов.

Еще одно слово. Зимняя сказка» завершается «Новыми стихами», которые теперь опубликованы издательством «Гофман и Кампе». Чтобы издать стихи отдельной книгой, мой редактор должен был представить ее на специальную экспертизу властей. Новая версия и опущение являются результатом этой высшей критики.

Хитрый способ избавиться от грибка раз и навсегда! Возьмите советский...
8 часов назад
Эта смесь выедает грибок после первого использования! Пишите простой рецепт: смешайте обычный...
8 часов назад

Читайте также